- Ой-ой-ой, - вздохнула Алиса, - ну что же это сегодня за день такой? Все кувырком! А ведь только вчера все было как всегда!
Льюис Кэрролл. Алиса в стране чудес | |
Вот уж никогда бы не подумала, что так бывает. Сидит себе человек дома в обычное такое воскресенье, смотрит телевизор, уплетает плюшки с чаем. И вдруг… В общем, ничего не болит, температуры нет и самочувствие не хуже, чем обычно, но скорая везет тебя в больницу, а ты к этому ну совершенно морально не готов. Не было такого в твоих планах – на ближайшую неделю «загреметь» в стационар.
В приемном отделении – шоу «за стеклом». Дородная дама, отгороженная от мира прозрачной «стеной», упрямо выясняет форму собственности организации, в которой я работаю. ЗАО? ООО? Мысли не о том. Не помню ничего.
Дежурный доктор не торопится спускаться – кому же хочется работать в выходной. Для него я – ежедневная рутина, а для меня ситуация – «из ряда вон». Пришел. Осмотр. Даю односложные ответы. Говорить совсем не хочется.
Девятый этаж. Я одна в палате. Хочу отсюда «испариться», как будто бы и не было такого эпизода в моей жизни. Увы, такого варианта нет.
Анализы, какие-то уколы. Брр… В голове бардак. Воскресенье. Вечер. Тихо. Приносят ужин. Это можно есть?.. Опять уколы на ночь. Смотрю телевизор до умопомрачения. Спать.
Понедельник. Утро. Мне все это не приснилось.
Сквозь сон смутно слышу свою фамилию и что-то насчет процедурной. Бесчеловечно поднимать людей в такую рань! Еще минуту лежу под одеялом, отчаянно цепляясь за остатки сна, но делать нечего, приходится вставать. Одеваюсь, и, зевая, отправляюсь на разведку выяснять, чего там от меня хотели. В коридоре уже собралось примерно человек пятнадцать. «Жаворонки» занимают почетные сидячие места, «совы» подпирают грязновато-голубую стену, идеально оттеняющую их сонный болезненно-зеленоватый вид.
Не желая принимать участие в этой «выставке застиранных халатов», я решаю с большей пользой провести ближайшую четверть часа, чем исполнять роль «кариатиды печального образа», и отправляюсь умываться, вполне резонно полагая, что стенка без меня не упадет.
Шум воды нарушается появлением новых «гостей». Молоденькая медсестра объясняет, куда нужно сходить на ЭКГ. Согласно киваю, ставлю задачу в очередь на обработку и включаю телевизор – в коридоре еще пять человек.
Минута – и вновь открывается дверь. Определенно, я здесь пользуюсь успехом, так и автограф скоро кто-нибудь попросит. Всепоглощающим торнадо мое уединение снова нарушает дама, бесцеремонно «изгнавшая Морфея[1]» час назад. Теперь я могу ее рассмотреть – высокая статная «фигура» бальзаковского возраста в синей униформе и полиэтиленовом «берете» в тон. Заполняя собой все пространство палаты, «явление в берете» произносит беззлобно-эмоциональную тираду на тему «почему за тобой надо бегать», и я покорно иду за ней в коридор. Интересно, почему она со мной на «ты»?
К моему удивлению на кушетке сидят еще двое. Смысл услышанной сентенции становится загадкой, но подумать об этом я уже не успеваю – мой «выход». В общем, сценарий вполне предсказуем. С согнутой в локте рукой отправляюсь к себе.
Накануне в метро у меня украли мобильник, поэтому я оказалась тут совсем без связи с внешним миром. Через час меня ждут на работе, куда по понятным причинам телепортироваться мне будет сложновато. Звонить с поста пациентам нельзя, но, к счастью, здесь есть таксофон, карты к которому, по заверению дежурной, продаются «с самого утра» на первом этаже.
Решив, что «самое утро» давно наступило, я тихонько ускользаю из палаты и спускаюсь вниз. Жизнь в фойе действительно уже кипит, но человек, продающий то, что нужно мне, пока еще «в пути». В надежде на его «скорейшее пришествие» иду назад на завтрак.
Однако войти в свое «убежище» я не успеваю. В шаге от двери меня опять хватает «женщина-торнадо» и, ругая как девчонку – «где ты ходишь!» - тащит обратно в процедурную. Забыли какой-то анализ. Я возмущаюсь – сколько же можно! Но это не спасает, и все повторяется снова. В последние несколько лет я редко общалась с врачами, поэтому такая неожиданно обрушившаяся на меня «передозировка» медицины совсем не внушает оптимизма.
Ну вот, наконец-то, и завтрак. Какая ни на есть, а все-таки еда.
Время девять. Через четверть часа начальство начнет проклинать меня за опоздание. Потом станет безрезультатно трезвонить в пустую квартиру и будет нереально злиться. Мне надо срочно-срочно-срочно как-то позвонить, теперь это задача номер раз.
В дверях появляется уже знакомое лицо с «вопросом дня» - далось ей это ЭКГ! Нет, еще не успела, я уже иду. Кабинет находится на третьем этаже – как раз мне по пути за телефонной картой.
Два шага к выходу, но планы рушит появление очередного «визитера». Пытаюсь объяснить свою проблему – увы, здесь это никому не интересно. Ей надо дозаполнить мою карту, и начинаются стандартные вопросы, которым нет конца. Чем дольше я отвечаю, тем мрачнее становится лицо моей начальницы, все время стоящее перед глазами; а в голове пульсируют аккорды песни «It's the final countdown[2]».
Наконец-то ушла. Срочно вниз!... Дорогу преграждает медсестра. Не может быть, ну что на этот раз? Уколы. Чувствую себя канарейкой, попавшей в силок. Смиренно отдаюсь на растерзание, и как только все кончается, едва ли не бегом мчусь из палаты вон – дэдлайн по опозданиям уже давно прошел, мне НАДО СРОЧНО позвонить.
Уже почти у лифта за спиной вдогонку слышу свое имя… Капля воды, и я зашиплю как раскаленная сковорода! Оборачиваюсь с выражением лица «молилась ли ты на ночь, Дездемона». Время почти десять, начальство рвет и мечет – я ощущаю это каждой клеткой организма. Кто там опять не дает мне уйти???
Это мой лечащий врач, но мне уже все равно, хоть Папа римский. Я ИДУ ЗВОНИТЬ. Она соглашается, вероятно, понимая, что другой ответ мне безразличен. Но потом я должна сразу прийти на осмотр – и тут я замечаю, что вся бледная утренняя публика уже толпится в конце коридора.
Спуститься вниз за картой, и минута на звонок. Вроде бы, все успеваю, и я со всех ног лечу на первый этаж.
Продавца по-прежнему нет, но моя проблема больше ждать не может. Я «бросаюсь в ноги» к администратору, сидящему у телефона – умоляю, всего один звонок! Знаю, что пациентам нельзя, но войдите в мое положение – и объясняю, что случилось. Мир не без добрых людей, я, наконец-то, набираю номер.
Суровый голос в трубке «Где тебя…» обрывается на полуслове и заметно теплеет, реагируя на «скорую» с «больницей». Сбивчиво говорю то немногое, о чем известно самой, и обещаю позвонить, как только что-нибудь узнаю поточнее. Уфф, гора с плеч, можно, наконец, расслабиться.
И тут я вспоминаю… да, про ЭКГ!
Поднимаюсь на третий этаж. К счастью, очереди нет, правда, и доктора тоже нет на месте. Рядом садится какая-то весьма преклонных лет бабулька, и мы болтаем с ней как добрые подружки. Здесь очень тихо и спокойно, «бедлам»[3] остался где-то наверху, и я совсем забыла про осмотр.
Вскоре случайно выясняется, что время работы кабинета уже истекло. Теперь понятно, почему про ЭКГ напоминали дважды, ходя гораздо проще было бы назвать часы работы. А впрочем, что я удивляюсь – тайм-менеджмент тут точно не живет. Нас пожалели, и пришедший доктор открывает кабинет. Я пропускаю бабушку вперед, потом иду сама. Минутное дело, я и в отличном расположении духа возвращаюсь к себе на этаж. Но это еще не конец приключений.
В коридоре меня уже ждет встревоженный доктор – конечно, очередь давным-давно разбрелась по палатам. Почти бегом мы мчимся в смотровую, хотя я и не понимаю причины этой спешки. Снова возникает какая-то нервозность, и это начинает страшно утомлять.
Я захожу и – здравствуйте, я ваша тетя – здесь ждет меня еще один «сюрприз»: в помещении толпится десяток студентов в сопровождении профессора преклонных лет. Увольте, не хочу я быть учебным материалом, и не хочу публично обсуждать свои проблемы!
Невероятно, но как только я переступаю порог, профессор тут же начинает распекать меня за то, что я заставила всех ждать себя одну. Это уже последняя капля – откуда же мне было знать, что их там десять человек! Я не остаюсь в долгу, «включаю монстра» и отпускаю пару колкостей в ответ. «Вот, посмотрите, встречаются и «такие», - говорит почтенный джентльмен студентам, и я становлюсь образцом «ужасного пациента».
Несколько крайне неприятных минут, и я, наконец, возвращаюсь в палату. Нужно как-то привести в порядок мысли. Я беру вышивание, которое по счастью догадалась взять с собой, и забираюсь с ногами на широченный подоконник, идущий вдоль огромного окна – как я любила делать дома в детстве. Стежок за стежком подсолнухи ложатся на канву, а в голове проносятся события сегодняшнего утра. Никто не объяснил мне местных правил, и, кажется, я невольно нарушила «своим уставом порядок в чужом монастыре». Но разве я глупая школьница, чтобы отчитывать меня вот так по поводу и без?
Весь этот «сумасшедший дом» напоминает мне «крокет у королевы» из сказки про Алису[4]: врачи здесь исполняют роли игроков, медсестры – молотков-фламинго, а пациентам достается роль живых мячей. Как человек разумный я привыкла понимать смысл собственных телодвижений, планировать время, видеть горизонты своих действий. Невозможно в одночасье превратиться из мыслящего существа в безмолвную марионетку, из homo sapiens[5] стать одноклеточной амебой. Пойди туда, пойди сюда без всяких объяснений – не мой стиль жизни, поневоле станешь тут «ежом».
Парадокс этого «крокета» в том, что и врачи, и пациенты поступают единственно правильным с собственной точки зрения способом, не разумея, да и не пытаясь вникнуть, в логику других участников «игры». Разные принципы мышления, разные системы координат, да и времени на это у первых как-то нет. Каждый по отдельности делает «как лучше», но вместе получается коллапс.
День спустя мы с доктором находим «общий знаменатель». Теперь она старается давать как можно больше пояснений и терпеливо отвечает на мои вопросы, хотя я вижу, как ей хочется скорее «убежать». Я же случайно обнаруживаю то единственное место, где висит «секретный» распорядок дня, и жизнь в «монастыре» становится удобнее и проще.
Прошло уже несколько лет, а я все еще помню во всех подробностях тот суматошный день. После недели, проведенной в больнице, мне стала более понятна логика врачей – в больницах лечат не людей, а их болезни. Наверное поэтому, попадая в «медицинские стены» человек номинально перестает быть человеком и превращается в «пациента» - абстрактное существо, у которого нет души, разума и прочих "бестелесных заморочек", а есть только скелет, мышцы, органы и другие осязаемые объекты. Как бы там ни было, я не желаю быть «покорным пленником» системы. Среди невероятно нужных мелочей в моей бессменной косметичке всегда найдется место для «зачем» и «почему».z
_____________
Примечания
[1] Морфей в греческой мифологии – бог сновидений
[2] It's the final countdown (англ. Последний обратный отсчет) – название песни группы Europe
[3] Бедлам (англ. Bedlam, официальное название Бетлемская королевская больница — англ. Bethlem Royal Hospital), психиатрическая больница в Лондоне. Название Бедлам стало именем нарицательным, вначале — синонимом сумасшедшего дома, а позже — словом для обозначения крайней неразберихи и беспорядка.
[4] В книге Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес» во время игры в крокет у королевы вместо шаров использовались живые ежи, вместо молотков – живые фламинго, а солдаты, встав на четвереньки и изогнувшись дугой, выполняли обязанности крокетных ворот.
[5] Homo sapiens (лат.) – человек разумный
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
